Ле-цзы

Глава 8.  «Объясняя небесные знаки»

1

Ле-цзы учился у Хуцюй Цзылиня.  Хуцюй Цзылинь сказал:

— Если ты поймёшь, как держаться позади, тогда можно будет говорить о том, как уберечь и себя.

— Прошу рассказать мне о том, как «держаться позади», — попросил Ле-цзы.

— Оглянись на свою тень, и ты поймёшь.

Ле-цзы оглянулся и посмотрел на свою тень: когда тело было искривлено, то и тень была кривой. Когда тело было выпрямлено, то и тень была прямой. Значит, искривление и прямота зависят от формы тела, а не от самой тени, а сгибание и выпрямление зависят от предмета, а не от самого человека. Это и есть «держаться позади и занимать при этом место впереди».

2

Гуаньинь-цзы сказал Ле-цзы:

— Если слова прекрасны, то и отзвук их прекрасен. Если слова дурны, то и отзвук их уродлив. Если тело высоко, высока и его тень, а когда тело низкое, коротка и его тень.  Репутация — это отзвук, а статус — это тень. Поэтому говорят: будь осторожен в своих речах, и они найдут отклик.  Будь осторожен в своих поступках, и они найдут последователей.

Именно поэтому мудрец, видя то, что выходит наружу, понимает то, что входит внутрь. Наблюдая за прошлым, они предвидит будущее. В этом заключается принцип предвидения.

Меру найдешь в себе, а подтверждение её — в других. Если другие любят меня, я непременно люблю и их. Если другие презирают нас, мы будем презирать и их. Чэн Тана и У-вана^[1] любили все, поэтому [они] стали правителями, а правителей Цзе и Чжоу^[2] ненавидели весь мир, поэтому они погибли.

 Именно так их оценивали. Если и оценка, и мерило ясны, но ты, всё же, не следуешь этим Путем, это подобно тому, как не использовать дверь для выхода и не идти по дороге для путешествия. Если ты будешь пытаться извлечь выгоду таким образом, разве не станет это слишком трудным? Я изучил добродетели Шэньнуна и Ю Яня, оценил книги Юй, эпох Ся, Шан и Чжоу, я сопоставлял это с высказываниями мудрецов и добродетельных людей — и не нашел ни одного случая, когда бы существование, гибель, упадок или возрождение не были обусловлены этим Путем.

3.

Янь Хуэй сказал:

— Те, кто стремятся к постижению Пути, делают это ради богатства. Но ведь если получить даже жемчужину, то и богатство уже обеспечено — зачем тогда нужен Путь?

— [Неправедные правители] Цзи и Чжоу ценили только выгоду и пренебрегали Путем — вот почему они погибли, — ответил Ле-цзы. — Как хорошо, что я ещё не говорил с тобой об этом! Человек, лишенный чувства справедливости, живет лишь ради еды — он подобен курице или собаке. Сильные пожирают слабых, а победители устанавливают свои правила — это подобно диким зверям. Став подобным курице, собаке или дикому зверю, невозможно ожидать, что люди будут уважать тебя. А если люди не уважают тебя, то тебя ждут лишь опасность, да позор.

4.

Ле-цзы учился стрельбе из лука, стал попадать в цель и обратился к Гуаньинь-цзы. Гуаньинь-цзы спросил:

— А знаешь ли ты, благодаря чему тебе удается попадать в цель?

— Не знаю, — ответил Ле-цзы.

— Тогда тебе еще рано.

 Ле-цзы удалился и продолжил тренироваться. Через три года он вновь пришел к Гуаньинь-цзы, чтобы отчитаться о своих успехах.

Гуаньинь-цзы спросил:

— Ну, а теперь знаешь ли ты, благодаря чему ты попадаешь в цель?

— Теперь знаю, —ответил Ле-цзы.

 — Вот, теперь можно, — сказал Гуаньинь-цзы, — держись этого и не теряй. Это касается не только стрельбы, но и управления государством, и собственной жизни — всё происходит точно так же. Поэтому мудрец не обращает внимания на само существование или гибель, а рассматривает причины, лежащие в их основе.

5.

Ле-цзы сказал:

— Тот, у кого сильна внешняя красота, становится высокомерным. Тот, у кого сильна физическая сила, стремится к подвигам — с такими нельзя говорить о Дао. Поэтому тот, у кого еще нет седых волос, не может говорить о Дао — он заблуждается, не говоря уже о том, чтобы следовать ему.

Поэтому, если человек полагается только на собственные силы, никто не даст ему совета. А если никто не дает совета, то останется он в одиночестве, лишившись поддержки.

Мудрый человек доверяет другим, поэтому, даже в старости, он не теряет сил, а когда исчерпывает свои умственные способности, не впадает в смятение. Итак, трудность управления государством заключается в том, чтобы уметь распознавать мудрых людей, а не в том, чтобы самому быть мудрым.

6.

В царства Сун жил человек, который изготовил для своего правителя лист шелковицы из нефрита, на что ушло три года. Нефрит был настолько искусно вырезан, что даже стебли и ветви были детально проработаны и ярки, что делало его неотличимым от других листьев шелковицы. Если их перемешать с листьями бумаги, то их невозможно было отличить. Этот человек благодаря своему мастерству без труда прокормил себя в царства Сун.

Узнав об этом, Ле-цзы сказал:

— Если бы все живые существа, созданные Небом и Землёй, за три года могли произвести лишь один лист, то существ, имеющих листья, было бы очень мало. Поэтому мудрец полагается на преобразующую силу Дао, а не на ум и ловкость.

7.

Мастер Ле-цзы жил в бедности, и весь его внешний вид говорил о голоде, и на его лице отражался голод. Один из гостей рассказал об этом [правителю царства] Чжэн [Юй] Цзыяну^[3]:

— Лэ Юйкоу, по-видимому, является человеком, следующим Пути. Он живет в твоем царстве, но пребывает в бедности. Неужели вы, господин, не цените таких людей?

Чжэн Цзыян немедленно приказал чиновнику передать ему зерно. Мастер Ле-цзы вышел навстречу посланнику, дважды поклонился и отказался от подарка. Посланник удалился. Ле-цзы вернулся домой, его жена, увидев его, прижала ладонь к сердцу и сказала:

— Я слышала, что жены и дети людей, следующих Пути, живут в беззаботном счастье. А сейчас на вашем лице виден голод, и правитель, проходя мимо, послал вам, господин, еду. Господин не принял её — разве это не знамение судьбы?

Ле-цзы улыбнулся и ответил ей:

— Правитель не знает меня по-настоящему. Он послал мне зерно, полагаясь на чужие слова; если он впоследствии обвинит меня, то опять же будет опираться на чужие слова — вот почему я не принял его.

Когда он умер, народ действительно поднял восстание и убил Чжэнского правителя Цзыяна.

8.

В семье Шу из царства Лу было два сына: один любил учебу, а другой — военное дело. Любящий учебу предложил свои знания правителю Ци, и тот принял его, назначив наставником принцев. Любящий военное дело отправился в царство Чу и представил свои знания по военному делу правителю Чу. Тот остался доволен и назначил его начальником армии. Благодаря этому их семья разбогатела, а родители получили высокие титулы и почести.

У соседей семьи Ши, семьи Мэн, тоже было двое сыновей, которые занимались тем же делом, но страдали от бедности. Завидуя богатству семьи Ши, они обратились к сыновьям Ши с просьбой поделиться секретом успеха. Сыновья Ши все честно рассказали Мэнам. Один из сыновей семьи Мэн отправился в царство Цинь и предложил свои стратегические навыки правителю Цинь. Правитель Цинь сказал: «В наши дни князья ведут ожесточенную борьбу друг с другом, и все их заботы сводятся лишь к военному делу и обеспечению продовольствием. Если ты будешь управлять моим царством, руководствуясь только добродетелью и справедливостью, этот путь приведет к его погибели». В результате он заключил его во дворец и сослал.

Другой сын отправился в Вэй и предложил правителю Вэя управлять страной с помощью закона. Правитель Вэй сказал: «Моя царство слабо, и она зажато между другими великими царствами. Я служу крупным царствам, при этом заботясь о малых — в этом заключается путь к безопасности. Если ты будешь полагаться лишь на военную силу, гибель не заставит себя ждать. Если же ты сейчас сохранишь свою жизнь и вернёшься в свое царство, а затем отправишься в другое царство, то это доставит мне немало неприятностей». В результате ему отрезали стопы и отправили обратно в Лу.

Вернувшись, сыновья господина Мэна били себя в грудь, и жалуясь, отправились с упреками к господину Ши. Ши же сказал: «Тот, кто поймал момент, процветает, а тот, кто упускает правильный момент, гибнет. Ваш путь совпадает с моим, но результаты у нас разные — это потому, что вы упустили момент, а не потому, что ваши действия были ошибочны. К тому же, в мире нет постоянно «правильного», как нет и постоянно «неправильного». То, что использовалось вчера, сегодня может быть отвергнуто, а то, что отвергается сегодня, в будущем может быть использовано. В этом использовании или неиспользовании нет постоянного критерия правильного или неправильного. Использовать благоприятный момент и откликаться на обстоятельства, не зацикливаясь на своих привычках, — это и есть мудрость. Если вашей мудрости недостаточно, то даже если бы ты был умен, как Конфуций, и обладал искусством, как Лю Шан^[4], куда бы ты ни пошёл, не избежал бы бедствия».

Отец и сын из рода Мэн успокоились, не проявив гнева, и сказали: — Мы всё поняли — больше ничего не говорите!

9.

Когда Вэнь-гун из царства Цзинь собрал совещание, намереваясь напасть на царство Вэй, принц Чу поднял глаза к небу и рассмеялся. Князь спросил:

— Почему ты смеешься?

— Я смеюсь над тем, что один из соседей, провожая свою жену в частный дом, увидел по дороге девушку, собиравшую шелковицу, и, увлекшись, заговорил с ней. Но, оглянувшись на свою жену, он заметил, что и ей тоже кто-то машет рукой. Я и посмеялся над этим.

Князь понял смысл его слов, отвёл войска и развернулся назад. Еще не успел он вернуться, как уже на северные окраины его царства Вэй напали враги.

10.

Государство Цзинь страдало от разбойников. Жил там некто по имени Це Юн, который умел по внешнему виду разбойника, пристально вглядываясь в его брови и ресницы, распознавать его истинную сущность. Князь Цзинь поручил ему выявлять разбойников, и тот из тысяч и сотен не упустил ни одного. Правитель Цзинь был в великой радости и сказал Чжао Вэнь-цзы:

— Я обрёл всего лишь одного человека, и воров в целом государстве больше нет — зачем же нужны другие?

Вэнь-цзы ответил:

— Мой владыка полагается на наблюдательность, чтобы выявлять воров, но воры не исчезнут до конца, да и Це Юн, наверняка, не умрёт естественной смертью.

Вскоре банда разбойников совещалась: «Нас доводит до отчаяния именно Це Юн».

И они все вместе напали на него и убили. Узнав об этом, князь Цзинь сильно испугался, немедленно вызвал Вэнь-цзы и спросил его:

— Действительно ли всё так, как ты говорил? Це Юн мёртв! Но как же поступить с разбойниками?

— Пословица из Чжоу говорит: „Тот, кто видит рыбу в глубине, тому не повезет. Тот, кто вычисляет, где она скрывается, навлекает на себя беду“ — ответил Вэнь-цзы. — Кроме того, если Ваше Величество желает избавиться от разбойников, нет ничего лучше, чем назначить на должности достойных людей и поручить им управление, чтобы их учение просвещало людей сверху, а нравственность от них распространялась снизу. Когда у народа появится чувство стыда, откуда тогда возьмутся разбойники?

Тогда правитель поручил управление Суй Хуэю, и разбойники бежали в соседнее царство Цинь.

 

11.

Конфуций, возвращаясь из царства Вэй в царство Лу, остановил повозку у моста через реку и стал наблюдать за происходящим. Там был водопад высотой в тридцать жэней, а водоворот простирался на девяносто ли.  Рыбы и черепахи не могли в нём плавать, а гигантские черепахи и аллигаторы не могли в нём обитать. Один мужчина как раз собирался перейти его вброд. Конфуций послал человека к берегу, чтобы остановить его, и сказал:

— Здесь же водопад высотой в тридцать жэней, и водоворот протяженностью девяносто ли. Рыбы и черепахи не могут здесь плавать, а черепахи и аллигаторы не могут здесь обитать. Думаю, перебраться через него будет трудно — не так ли?»

Мужчина не придал этому значения и, перебравшись, вышел на другой берег. Конфуций спросил его:

— Это получилось благодаря ловкости? Или у тебя есть какой-то секрет? Как ты смог войти и выйти?

 — Когда я входил, — ответил мужчина — я руководствовался преданностью и доверием^[5]. И когда я выходил, я снова руководствовался преданностью и доверием. Преданность и доверие позволяют моему телу плыть по течению, и я не беру на себя смелость действовать самостоятельно. Вот именно поэтому я смог войти и снова выйти.

Конфуций обратился своим ученикам:

— Запомните это, ребята! Если даже по отношению к воде можно сохранить преданностью и доверие, оставаясь честным и искренним, то, тем более, так надо поступать с людьми!

12.

Князь Бай-гун спросил Конфуция:

— Можно ли с человеком вести разговор полунамеками?

Конфуций не ответил.

Бай-гун вновь спросил:

— А что будет, если бросить камень в воду?

— Лучшие ныряльщики из царства У смогут его достать — ответил Конфуций:

— А если налить воду в воду, что будет?

— Даже когда сливаются реки Цзи и Мянь^[6], [то искушенный повар] И Я^[7] попробует воду на вкус и сможет различить их, — ответил Конфуций.

Бай Гун сказал:

— Значит, с человеком действительно невозможно вести разговор полунамеками?

Конфуций ответил:

— Ну, почему нельзя? Разве не тот, кто понимает смысл слов, и есть тот, кто знает, о чём они говорят? Тот, кто понимает смысл слов, не выражает свои мысли словами. Тот, кто ловит рыбу, намокает, а тот, кто гонится за дичью, бежит — но они не делают этого ради удовольствия. Поэтому высшие речи далеки от просто слов, а высшее действие — это бездействие. То, о чем спорят люди с поверхностным знанием, — это лишь второстепенные мелочи.

 Бай Гун так ничего и не понял, и, в конце концов, угорел в своей бане.

13.

Сян-цзы из царства Чжао послал Синьцзи Му-цзы атаковать народы ди^[8], тот одержал победу, захватил Левый и Средний города и послал гонца, чтобы сообщить об этом. Сян-цзы, как раз, обедал и выглядел озабоченным.

Придворные спросили:

— За один день пали два города — это должно было бы порадовать вас. Почему же вы выглядите озабоченным?

— Даже разливы рек и озер не длятся дольше трёх дней — ответил Сян-цзы, — порывистый ветер и ливень не длятся и до полудня, а солнце же вообще не задерживается в своём движении ни на мгновение. Сегодня все добродетели и поступки рода Чжао не нашли своего применения в накоплении заслуг.  За один день два города пали — разве это не приведет к нашей гибели?».

Конфуций, услышав об этом, сказал:

— Род Чжао, пожалуй, процветет! Ведь беспокойство — это то, что ведет к процветанию, а радость — то, что ведет к гибели. Победа — не самое трудное; труднее удержать ее. Мудрый правитель удерживает победу именно таким образом, поэтому его благодать переходит на будущие поколения. Царства Ци, Чу, У и Юэ — все они когда-то побеждали, но, в конце концов, потерпели гибель, поскольку не сумели удержать победу. Только правитель, следующий Дао, способен удержать победу.

Конфуций, обладал достаточной силой, чтобы открыть заставы и поднять засов врат государства, но не хотел кичиться своей силой. Мо-цзы разработал стратегию обороны и нападения, и Гуншу Бань^[9] был им восхищён, но не хотел прославляться своим военным искусством. Поэтому тот, кто умеет удерживать победу, считает силу слабостью.

14.

В царстве Сун жил человек, который любил поступать по принципам человеколюбия и справедливости, и три поколения его сети подряд не отступали от этого пути.

Но вот как-то в его доме без видимой причины у чёрной коровы родился белый теленок, и он обратился с этим вопросом к Конфуцию. Конфуций сказал:

— Это благоприятный знак. Принеси его в жертву Небесному Владыке.

Через год его отец без видимой причины ослеп. И вновь у той же коровы родился белый теленок, и отец вновь велел сыну спросить Конфуция. Сын сказал:

— В прошлый раз, когда я спрашивал, отец ослеп. Зачем же спрашивать снова?

 — Слова мудреца сначала кажутся противоречивыми, — ответил отец, — и только потом обретают смысл. Дело еще не до конца понятно, давай еще раз спросим.

Сын снова обратился к Конфуцию. Конфуций сказал:

— И это благоприятный знак.

И снова научил его, как проводить жертвоприношение. Сын вернулся и передал ответ отцу. Отец сказал: «Поступай так, как велел Конфуций».

Через год теперь уже сам сын снова без видимой причины ослеп. Позже царство Чу напало на царство Сун, осадило город. Жители обменивались детьми, чтобы съесть их, и раскалывали кости, чтобы приготовить из них пищу. Все здоровые мужчины сражались на крепостных стенах, и более половины из них погибли.

Но эти люди, отец и сын, избежали болезни, но, когда осада была снята, болезнь у обоих вернулась.

15.

В царстве Сун жил некий бродяга, который, демонстрируя своё искусство, обратился к правителю царства Сун Юаню. Сун Юань призвал его к себе на аудиенцию. Его искусство заключалось в том, что он, держа в руках две палки, длиной вдвое превышающие его рост, привязанные к его бокам, бежал и скакал, жонглируя семью мечами, поочередно подпрыгивая, причём пять мечей постоянно находились в воздухе. Правитель Юань был глубоко потрясён и тут же наградил его золотом и шелком.

Был ещё один бродяга, владевший искусством «яньси» — «игра ласточки», который, услышав об этом, также обратился к правителю Юаню. Правитель Юань сильно разгневался и сказал: «Когда-то ко мне приходил человек с необычным искусством. Его искусство не представляло никакой ценности, но, как раз, в тот момент я был в приподнятом настроении, поэтому и наградил его золотом и шелком. Тот, наверняка, услышал об этом и пришёл, снова надеясь на мою награду».

Бродягу арестовали и собирались казнить, но, впрочем, через месяц отпустили.

16.

Цинский правитель Му-гун сказал [великому знатоку лошадей] Болэ:

— Вы уже в преклонном возрасте. Есть ли в вашей семье кто-нибудь, кого можно было бы послать на поиски лошадей?

— О хорошей лошади можно судить по ее телосложению, её сухожилиям и костям, — ответил Болэ. — Но вот лошадь достойная Поднебесной — она, как будто, исчезает, будто, пропадает, будто, растворяется. Такие лошади не поднимают за собой пыли и не оставляют следа. Сыновья моего слуги — люди посредственного таланта, им можно рассказать о хороших лошадях, но нельзя — о лошадях, достойных всей Поднебесной. У меня есть друг, с которым мы вместе носим дрова и зелень, его зовут Гао из Цзюфана, и в знании лошадей он не уступает мне. Позвольте мне познакомить вас с ним.

 Му-гун встретился с ним и поручил ему отправиться на поиски лошади. Через три месяца тот вернулся и доложил:

— Я уже нашел её, она находится в Шацю — на Песчаном холме.

 — Что это за лошадь? — спросил Му-гун.

   — Кобыла рыжего окраса, — ответил тот.

Послали человека за ней, и привели жеребца черного окраса. Му-гун был недоволен, призвал Болэ и сказал ему:

— Ты провалил дело, тот, кого ты послал искать лошадь! Если он не может различить даже цвет и пол животного, как же он может разбираться в лошадях?

Болэ глубоко вздохнул и сказал:

— Вот до чего дошло дело! Именно в этом и заключается причина, по которой он превосходит меня в миллионы раз. Как Гао наблюдает за тайнами неба: он улавливает суть и забывает о второстепенном, сосредоточивается на внутреннем и забывает о внешнем, видит то, что ему нужно видеть, и не видит того, чего не стоит видеть, смотрит на то, на что следует смотреть, и игнорирует то, на что не смотрит. Такой, как Гао, — вот кто действительно ценит лошадей.

Лошадь привезли, и она, действительно, оказалась лучшей лошадью под небом.

17.

Правитель Чжуан-ван из царства Чу спросил Чжань Хэ:

— Как следует управлять государством?

— Ваш слуга хорошо разбирается в том, как управлять собой, но не разбирается в том, как управлять государством, — ответил Чжань Хэ.

— Я удостоен чести служить родовым храмам и жертвенникам царства и желаю научиться тому, как их сохранить, — сказал чусcкий Чжуан-ван

— Я никогда не слышал, чтобы человек, управляющий собой, приводил государство в беспорядок, и никогда не слышал, чтобы человек, не способный управлять собой, приводил государство в порядок. Поэтому корень — это управление собой, и я даже посмею обсуждать второстепенные ветви, — ответил Чжэнь Хэ.

— Хорошо, — согласился чусcкий правитель Чжуан-ван.

18.

Старец из Хуцю сказал Сунь Шуао^[10]:

— У людей есть три вида недовольства. Знаешь ли ты о них?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Сунь Шуао.

— Тому, кто занимает высокое положение, люди завидуют. Того, кто занимает влиятельную должность, правители ненавидят. Того, кто получает щедрое жалованье, окружающие осуждают.

— Чем выше становится мой ранг, — сказал Сунь Шуао, — тем скромнее становятся мои устремления. Чем важнее становится моя должность, тем скромнее становится моё сердце. Чем щедрее становится моё жалованье, тем щедрее становятся мои пожертвования. Так можно ли таким образом избежать этих трёх видов недовольства?

19.

Сунь Шуао как-то заболел и, находясь на смертном одре, напутствовал своего сына: «Правитель не раз и не два предлагал мне титул, но я его не принял. Когда я умру, тогда правитель пожалует титул тебе, но ты ни в коем случае не должен принимать эти плодородные земли. Между царствами Чу и Юэ есть место под названием Циньцю — «Холм Карликов». Эта земля неплодородна, да и название у неё весьма неблагоприятное. Жители Чу считают её проклятой, а юэсцы — несчастливой. Если и есть единственное место, которым можно владеть вечно, — это именно оно».

Когда Сунь Шуао умер, правитель действительно пожаловал его сыну плодородные земли, но тот отказался от них; он попросил местечко Циньцю, и правитель дал ему эту землю, и он владеет ей до сих пор.

 

20.

Ню Цюэ, великий учёный из Шанди, отправился в город Ханьдань и навстречу ему в Оуша^[11] вышли разбойники, которые отобрали у него всю одежду и повозку. Ню пошёл дальше пешком, и на его лице не было видно ни беспокойства, ни огорчения. Разбойники догнали его и спросили, в чём дело.

—  Благородный муж не наносит ущерба тому, кто его содержит, — ответил Ню Цюэ.

— О, как он мудр! — воскликнули разбойники:

Но вскоре они сказали друг другу: «Если этот мудрец пойдёт к правителю Чжао и расскажет о нас, нас непременно постигнет беда. Лучше уж убить его».

И они вместе догнали его и убили.

Узнав об этом, жители Янь собрались всем родом и предупредили друг друга: «Если встретите разбойников, не поступайте так же, как Ню Цюэ из Шанди!» И все последовали этому совету.

Вскоре младший брат этого рода отправился в Цинь. Дойдя до подножия перевала, он, действительно, встретил там разбойников. Вспомнив наставление старшего брата, он вступил с разбойниками в ожесточённую схватку. Не сумев одержать верх, он поплелся за ними, смиренно просил вернуть вещи.

Разбойники разгневались и сказали: «Мы были великодушны, просто отпустив тебя, Хун, а ты всё равно преследуешь нас, оставляя за собой следы. Раз мы разбойники, зачем нам ещё проявлять милосердие?»

И убили его, а заодно убили ещё четырёх-пятерых его спутников.

21.

Жил как-то Юй — богатый человек из царства Лян. Семья его была чрезвычайно процветающей, у него было бесчисленное количество денег и шелка, а богатства — неисчислимы. Он устроил вечеринку на высокой террасе, выходящей на главную дорогу, где звучала музыка, лилось вино и играли в кости.

 Как раз в тот момент, когда внизу проходили наемники, один из игроков наверху, некий Мянь Цюн, выиграл два раза подряд и громко рассмеялся.

 В это время пролетевший мимо коршун случайно уронил гнилую крысу, и она упала прямо на наёмников. Воины сказали друг другу:

— Семья Юй уже давно живёт в богатстве и роскоши, но всегда относится к людям с пренебрежением. Мы не нападали на него, а он оскорбил нас гнилой крысой! Если мы не отомстим за это, то не сможем утвердить свой авторитет среди людей. Давайте объединим усилия и, призвав наших сторонников, уничтожим его семью, чтобы стать равными.

Все согласились. В назначенную ночь они собрали толпу и вооружились, чтобы напасть на семью Юя, и полностью уничтожили её.

22.

На востоке жил человек по имени Юань Цзинму, который, отправляясь в путь, проголодался в дороге. Вор из Хуфу по имени Цю, увидев его, спустился с горы и накормил его из своего кувшина. Юань Цзинму трижды покушал, после чего смог открыть глаза, и спросил:

— Кто ты такой?

— Я — Цю, житель Хуфу, — ответил тот.

— Эй! Разве ты не вор? —  воскликнул Юань Цзинму. —   Почему же ты кормишь меня? По принципам праведности я не могу принимать от тебя пищу.

Он обеими руками уперся в землю и попытался выдавить пищу из желудка, но ничего не вышло, он закашлялся, вскоре упал ниц и умер.

Да, человек из Хуфу был вором, но еда сама по себе не была воровством. Считать еду воровством только потому, что человек, который её дал, был вором, и не осмеливаться её съесть — значит не понимать сути вещей.

23.

Чжу Лишу служил у князя Ао из царства Цзю, но, считая, что тот его не ценит, ушёл и поселился на побережье моря: летом он питался водяными лилиями и голубикой, а зимой — желудями.

Когда князь Ао из Цзю оказался в беде, Чжу Лишу попрощался со своим другом и отправился на верную гибель, чтобы спасти князя. Его друг сказал:

— Ты считал, что он тебя не ценит, и поэтому ушёл. А теперь, отправляясь на верную гибель, ты не делаешь разницы между тем, ценит тебя князь или нет.

— Нет. Я ушёл, потому что считал, что он меня не ценит, — ответил Чжу Лишу. — Если я теперь встречу смерть [за него], это будет означать, что он действительно меня не ценил. Я пойду на смерть, чтобы посрамить будущих правителей, которые не ценят своих подданных.

Если правитель ценит тебя — ты идешь на смерть за него, если не ценит — не идешь. Таков истинный путь человека. Чжу Лишу можно назвать человеком, который, даже будучи обиженным, забыл о своей жизни.

24.

Ян Чжу сказал: «То, что выходит во благо, приносит реальную пользу.  То, что вызывает недовольство, приносит вред. То, что исходит от меня, находит отклик во внешнем мире — a ведь это только просьбы. Поэтому мудрый человек осторожно относится к тому, что он высказывает.

 

25.

У соседа Ян-цзы пропала овца. Он не только собрал своих людей, но и попросил сына Ян-цзы помочь ему в поисках. Ян-цзы воскликнул:

— Эх! Пропала всего одна овца, зачем же столько призывать людей для поисков?

— Там много развилок, — ответил сосед.

Когда они вернулись, Ян-цзы спросил:

— Нашли овцу?

— Нет, она пропала, — ответил тот:

— Так почему она так и пропала?

— На каждом перекрестке дорог были ещё новые развилки, и я не знал, куда идти, поэтому и вернулся.

 Ян-цзы погрустнел, его выражение лица изменилось, долго он не произносил ни слова и не улыбался весь день. Ученики, удивлённые этим, спросили:

— Овца — ничтожное животное, да и не принадлежит она вам, учитель, так почему же из-за неё Вы перестали говорить и улыбаться?

Ян-цзы не ответил. Ученики так и не получили ответа на свой вопрос.

Ученик Мэнсунь Ян, выйдя от него, рассказал об этом Синьду-цзы. На следующий день Синьду-цзы вместе с Мэнсунь Яном пришли к Ян-цзы спросили:

— Когда-то жили три брата, которые путешествовали между царствами Ци и Лу, учились у одного учителя и, изучив путь человеколюбия и справедливости, вернулись домой. Их отец спросил: „Каков же путь человеколюбия и справедливости?“ Старший брат ответил: „Человеколюбие и справедливость заставляют меня сначала заботиться о себе, а потом о славе»“.  Средний брат сказал: «Человеколюбие и справедливость заставляют меня пожертвовать жизнью ради славы». Младший сказал: «Человеколюбие и справедливость позволяют мне сохранить и жизнь, и славу». Эти три подхода противоречат друг другу, но все исходят из учения конфуцианцев. Кто из них прав, а кто неправ?

— Был человек, живущий на берегу реки, — ответил Ян-цзы. — Он привык к воде, смело плавал, управлял лодкой и зарабатывал на жизнь перевозкой пассажиров, обеспечивая пропитание сотни душ. Среди тех, кто, взяв с собой провизию, отправлялся к нему учиться этому ремеслу, почти половина тонула. А ведь они изучали плавание, а не то, как утонуть — вот такова разница между пользой и вредом. Как вы думаете, кто прав, а кто виноват?

Синьду-цзы молча вышел. Мэнсунь Ян упрекнул его:

— Почему вы задаете столь окольные вопросы, а Учитель даёт столь странные ответы? Моё замешательство только усиливается.

— Великий Путь теряет овец из-за множества развилок, — ответил Синьду-цзы, — а ученики теряют жизнь из-за множества путей. Великий Путь не отличается в своих основах, он не разделяется в своей сути, но его последствия столь сильно различаются. Только возвращение к единству и к единому позволяет избежать потерь и обрести успех. Ты вырос в кругу Учителя, изучал его Путь, но так и не постиг его суть — как это печально!

26.

Младший брат Ян Чжу по имени Бу вышел из дома, одетый в белую одежду. Пошел дождь, и он снял белую одежду, надел чёрную и вернулся. Его собака не узнала его и, встретив, залаяла. Ян Бу рассердился и хотел ударить её. Ян Чжу сказал: «Не бей её! Ты сам поступил бы точно так же. Если бы ты послал свою собаку уйти белой, а она вернулась бы чёрной, разве ты не удивился бы?»

27.

Ян Чжу сказал: «Делая добро, не стремись к славе, и слава придет сама. Не стремись к выгоде, и выгода придет сама. Не стремись к успеху, и успех придёт. Поэтому благородный муж всегда должен с осторожностью творить добро».

 

28.

В древности рассказывали, что жил человек, который утверждал, что знает путь к бессмертию. Правитель Янь послал за ним специального посланника, чтобы тот перенял это знание, но тот не преуспел, а сам рассказчик этой истории был казнен.

Правитель Янь сильно разгневался и собирался казнить своего посланника. Один из его приближенных, пользующийся его доверием, возразил:

- Нет ничего более страшного для человека, чем смерть, и нет ничего более ценного, чем жизнь. Если он лишился собственной жизни, как же он мог спасти вас от смерти?

Итак, его не казнили.

Один человек из царства Ци также желал изучить этот путь. Услышав о смерти того, кто рассказывал об этом, он ударил себя в грудь и выразил сожаление. Фу-цзы, услышав об этом, посмеялся над ним и сказал:

- Он хотел научиться бессмертию, но тот человек уже умер, а этот всё ещё сожалеет об этом — значит, он не понимает, зачем нужно учиться.

Ху Цзы сказал:

- Слова Фу-цзы неверны. Среди людей бывают те, кто владеет искусством, но не может его применить, а бывают и те, кто может применить его, но не владеет этим искусством. В государстве Вэй жил человек, хорошо разбиравшийся в арифметике. Перед смертью он объяснил своему сыну принципы расчёта. Сын запомнил его слова, но не смог их применить, а когда его спросили об этом, он рассказал лишь то, что говорил его отец. Спрашивающий воспользовался этими словами и применил этот метод, и его результаты ничем не отличались от результатов отца. Если так, то почему умерший не смог передать сыну искусство жизни?

29.

В первый день первого лунного месяца жители города Ханьдана [что в нынешней провинции Хэбэй] принесли в дар Цзянь-цзы голубя. Цзянь-цзы был очень доволен и щедро вознаградил их. Гость спросил о причине этого. Цзянь-цзы ответил:

— Освобождение животных в первый день года — это проявление милосердия.

— Люди знали, что вы хотите их отпустить, поэтому соревновались в их отлове, и погибло много птиц, — заметил гость. — Если вы хотите спасти их, лучше вовсе запретить людям ловить их. Ловить, а потом отпускать — такая милость не компенсирует причиненного вреда.

— Что ж, верно, — согласился Цзянь-цзы.

30

Члены рода Тянь устроили пир во дворе, на котором присутствовало тысяча гостей. Среди сидящих был человек, принесший в дар рыбу и гуся. Господин Тянь, взглянув на них, вздохнул и сказал:

- Небо щедро к людям! Оно выращивает пять видов зерна и порождает рыбу и птиц, чтобы люди могли ими пользоваться.

Гости, как по команде, подхватили его слова. Сын из рода Бао, двенадцати лет от роду, сидевший в ряду гостей, выступил и сказал:

- Я не согласен с вашими словами. Все существа под небом рождаются наряду с нами — мы все одного рода. В этом роде нет различия между знатными и простолюдинами, просто одни господствуют над другими благодаря моще силы и ума, поочередно поедая друг друга. Но они не рождены для нужд друг друга. Если человек берет то, что можно съесть, и ест — разве Небеса изначально создали это для человека? Если так, то комары и мошки кусают кожу, тигры и волки поедают мясо — разве Небеса изначально создали человека для комаров и мошек, а мясо — для тигров и волков.

     31.

В царстве Ци жил бедняк, который постоянно просил милостыню в городе. Горожане, утомленные его настойчивостью, не давали ему ни гроша. Тогда он отправился в конюшню семьи Тянь, где стал помогать конному ветеринару в работе и получал за это еду. Люди из пригорода в шутку спросили его: «Разве тебе не стыдно получать еду от конного ветеринара?» Бедняк ответил: «Нет большего позора на свете, чем просить милостыню. Если просить милостыню — это не позор, то как же может быть позором работать у конного ветеринара?».

32.

Один житель царства Сун, прогуливаясь по дороге, нашел брошенную кем-то купчую. Вернувшись домой, он спрятал её, тщательно пересчитал зарубки на ней и сказал соседу: «Скоро я разбогатею».

33.

Жил-был мужчина, у которого росло засохшее дерево^[12].  Отец его соседа сказал, что засохшее дерево приносит несчастье, а поэтому сосед тут же его срубил. Отец соседа затем попросил отдать ему дрова.

Человек этот рассердился и сказал: «Отец соседа просто хотел получить дрова и подговорил меня срубить дерево. Разве не опасно нам жить с ним по соседству!»

34.

У одного человека пропал топор. Он заподозрил сына своего соседа: даже по его походке было видно, что он украл топор, по выражению лица — что он украл топор, даже по речи — что он украл топор. В каждом его движении и манере поведения не было ничего, что не указывало бы на кражу топора.

Вскоре он обыскал свое зернохранилище и нашёл свой топор. На следующий день он снова увидел сына соседа, и его действия и поведение уже совсем не походили на действия и поведение вора, укравшего топор.

35.

Бай Гуншэн, озабоченный беспорядками, встал после окончания аудиенции, и перевернул посох так, что его наконечник проткнул ему подбородок. Кровь капала на землю, но он этого даже не заметил.

Узнав об этом, жители царства Чжэн говорили: «Если он забыл даже о своём подбородке, о чём же он не забудет?»

Когда его мысли были сосредоточены на чем-то, он мог споткнуться ногой о корягу или углубление в земле, удариться головой о дерево, но сам этого не замечал.

36.

Когда-то в царстве Ци жил человек, жаждавший золота. Рано утром, нарядившись в лучшую одежду, он отправился на рынок, подошёл к месту, где продавали золото, и, схватив его, убежал. Чиновники поймали его и спросили:

— Там же вокруг были люди, почему ты схватил чужое золото?

— Когда я брал золото, —- ответил тот, — я не видел людей, я видел только золото.